Ахаль Элисе

Как и обещала - совсем новое-свежее, еще нигде, кроме одного только вчера-сегодня деанонимизированного мероприятия не выкладывающееся.

Тут стоит добавить, что для меня этот текст вообще был во многом своеобразен.

Во-первых, он писался от первого лица. Впервые. Это был некоторый шок: как, как вообще это делать, как влезть в чужую шкуру настолько? После я написала так же еще несколько текстов, включая продолжения к этому (выложу чуть-чуть позже), но все равно, первый подобный опыт остался в памяти надолго.

Во-вторых, это текст по сну. Я нередко запоминаю сны, частенько испытываю в них какие-то ощущения, участвую не только как сторонний наблюдатель или бесчувственный болванчик. Но особенно яркие сны - редкость. А этот был из таких, и ключевую сцену я ощутила, насколько это возможно, на собственной шкуре. Почему и появилась потребность в первом лице.

Ну и, в-третьих, это просто очень нехарактерный для меня текст. Или наоборот, характерный? Не знаю, кажется, я все больше времени уделяю проработке эмоций и миров... Хорошо или плохо - судить вам.

И отдельное спасибо моей любимой бете Чизури за правку и отлов косяков. Да, кажется, я выросла – у меня появилась постоянная бета =D

Приятного чтения! =)

Игра

К стойке регистрации я подошел последним. Девушка заучено улыбнулась, принимая мои документы, завела привычную песню, на которую я отвечал, почти не думая. Честно говоря, сейчас я не заметил бы разницы между ней и пьяным в стельку старпомом с какого дрянного торгового судна, так что старалась она зря.

Как оказалось, у меня еще оставался час на твердой земле. Целый час... Я поднял голову, поглядел на солнце. Час — это много или мало?

Получалось, что впритык.

Уходить куда-то я побоялся. Сомневался, конечно, что меня попробуют накрыть тут: слишком много людей, без боя не дамся, будут жертвы. Но тащиться еще куда-то... Так что я просто выбрал самый удобный угол и сел на пол, запрокинув голову и подставив лицо теплу. Глаза закрыл, но уши все равно беспокойно шевелились, выдавая мое настроение. Наверное, поэтому ко мне никто не лез.

В голове бродили мысли. Одни были короткими, обрывистыми. Другие казались такими длинными и запутанными, что я думал их и никак не мог додумать, как ни пытался, — ускользали, терялись... Ненавижу это состояние. Но выбирать не приходится, таковы сейчас мои правила игры.

Время тянулось медленно, солнце будто кто-то приклеил к небу, и оно совсем не двигалось. Один раз я приоткрыл глаза: неподалеку пробухали шаги нескольких гномов. Повезло: это был кто-то из пассажиров, кажется, степенный гном с несколькими племянниками и племянницами. Вечно они путешествуют или с супругами и детьми, или так.

Как не уснул там, пригревшись, — сам не знаю. Наверное, больно уж хотелось поиграть еще, поэтому я встал и пошел искать, куда мне там нужно.

Когда я ступил на трап, от срока оставалось ровно пять минут. Вот только с каждым шагом я был все дальше от земли, на которую мне теперь было запрещено ступать, а с последним таки получил выигрыш: свою целую и невредимую шкуру. Почему-то оказавшийся на пути человек шарахнулся от моей улыбки. Забавно. Отдав ему свою идентификационную карту, на которой ничего, кроме имени, все равно не было, я наконец вдохнул полной грудью, ощущая, как расслабляются напряженные мышцы.

Сколько длилась эта игра? Две недели? Три? А до этого, пока приз был другим — считается?

Я тихо рассмеялся, чувствуя, как отпускает напряжение всех этих дней. Хорошая игра получилась, что ни говори! Давно я не играл так по-крупному, и, наверное, не скоро еще буду — все-таки отдыхать иногда нужно даже эльфам. В играх попроще.

Почти мурлыкая себе под нос, я попытался сориентироваться, вспоминая номер своей каюты. Получалось, что она где-то в самой середине корабля, и по высоте, и по длине. Теперь дойти до нее — и, наконец, закрыть глаза. Пока еще будоражило почти безумное веселье победы, только вот опасность, даровавшая силы все это время, ушла, и я чувствовал, что долго не выдержу. Поэтому — вниз, вниз, туда, где можно будет отдохнуть.

***

Как уснул — не помню. Досадно.

А вот пробуждение было занятным: я открыл глаза, потому что басовитыми струнами загудело потревоженное охранное заклятье, а рядом раздался характерный стук упавшего на пол тела.

Однако.

Примерно так я подумал, разглядывая лежащего у самых моих ног мужчину в неприметном темном костюме. В таких обычно ходит внутренняя охрана. Потом я поднял голову и задумчиво поглядел на еще двоих в такой же одежде. От лежащего на полу их отличали разве что крайне недовольные лица. Все-таки забавные эти люди: профессия порой так их меняет, делая похожими друг на друга, что даже мы с трудом различаем.

Самое смешное — я действительно не помнил, как оказался в узком техническом коридоре, в том закутке под какими-то вентилями, где прикорнул прямо на полу. Наверное, повинуясь выработавшейся за последний месяц привычке, отыскал самое нехоженое отдаленное место — и там позволил себе упасть. Объяснять это пришлось минут пятнадцать, как и то, что попавший под заклятье просто поспит часок и встанет, бодрый и готовый нести службу.

Честно говоря, я ему даже немного завидовал: сам бы еще поспать не отказался. Если верить ощущениям, сейчас должен был быть всего лишь вечер, люди, поднимавшие своего, это подтвердили. Наверное, стоило бы идти в каюту и досыпать там, но тело недобро намекнуло, что кроме сна ему нужна еда.

Наверх меня проводили почти под конвоем. Я шел и не мог согнать с лица улыбку: люди действительно думали, что я опять заберусь куда-то? Полно, если игра позволяет, я не променяю удобную койку на жесткий холодный пол.

Одного меня оставили уже на пассажирской палубе, вежливо уведомив на прощание, что сейчас начинается прием и ужин у капитана. Даже указали, куда идти, чтобы успеть если не к началу, то хотя бы не к концу. Я не стал пояснять, что ужин меня интересует куда больше приветственных речей, просто вежливо поблагодарил и пошел в указанном направлении, поглядывая по сторонам.

Людской корабль был красив, поработали над ним на славу. Я знал, о чем говорил: видел много красивых мест в этом мире. Почему-то людей моя осведомленность порой шокировала. Они никак не могли привыкнуть к тому, то мы, эльфы, могли вечером присутствовать на званом ужине среди «элиты», а утро встретить в полицейском участке, в компании беспризорников, с которыми распивали подозрительное спиртное.

Они никак не могли привыкнуть, что у нас нет ничего постоянного — только имя, у каждого свое. Это вообще единственное, что у нас имелось своего. Нет на свете эльфов с одинаковыми именами. А люди почему-то считали, что тот, кто был на торжественном ужине, не может быть тем, кто оказался в полиции по такому поводу.

Мы улыбались таким поворотам игры. Для нас это было естественно.

Кстати, то утро понравилось мне куда больше вечера. Людские дети нам вообще приятней взрослых: они более искренние и открытые.

Именно поэтому, оказавшись на месте, я едва заметно поморщился: не люблю подобные сборища. Но мне повезло: торжественная часть уже закончилась и начинался ужин, ради которого я и пришел. Люди называли подобное фуршетом, когда можно было не сидеть за столами, — вот уж глупость, — а свободно выбирать, где тебе быть и что есть. Последнее меня особенно порадовало: некоторые блюда отбивали аппетит напрочь.

Люди почему-то считали, что умение готовить — это умение сделать из определенных вещей определенным образом нечто уже сделанное не раз. Я считал, что умение готовить — это умение из любого набора продуктов сделать что-то вкусное, суметь соединить несоединимое и найти нужные сочетания. Жаль, очень немногие людские повара придерживались того же мнения.

Пришлось идти, выискивать более-менее съедобное. Люди вокруг косились на меня, но вежливо, стараясь говорить потише, если обсуждали мою персону. Им было что обсудить: эльф в повседневной помятой одежде, наверняка еще бледный и с голодным блеском в глазах. Чудная картина!

Остановившись около одного из столиков в раздумье, я лениво улыбнулся стоящим поблизости женщинам. Той самой странной для людей хищной улыбкой, открывая зубы, приподнимая больше верхнюю губу, чем уголки рта.

Разговоры вокруг немного стихли, и я обернулся к столу, примеряясь к крохотным бутербродам. Кажется, их ничем не сумели испорти...

Негромко хлопнуло. Что-то скользнуло по моему плечу. Скользнуло так быстро, что я почти не ощутил боли, только легкое неудобство и тепло — кровь тут же пропитала рассеченный рукав.

Заклятье слетело с пальцев само, прежде чем я сообразил, что происходит. Отгородило меня непроницаемой стеной, защитило от происходящего вокруг, пока я выдыхал, переживая наконец пришедшую боль. Только после этого я обернулся.

Это было красиво.

Крохотные искорки висели в воздухе, перемежаясь местами яркими алыми каплями. Свет многочисленных ламп дробился, переливался, когда искорки двигались, уже не так быстро, местами отскакивая от разноцветных щитов, вспыхнувших вокруг некоторых людей. А алых капель становилось все больше.

Я покосился вбок, где еще одна такая капля медленно летела вверх от моего плеча. Видно, одна из тех, которые брызнули, когда осколок стекла взрезал плоть.

Все эти искорки были стеклянным крошевом. Я даже понял, откуда они появились: две громадные чаши с каким-то напитком перестали существовать, обернувшись этой смертоносной красотой.

Наверное, можно было бы просто уйти. Или дождаться людских магов, постоять под защитой, как это делали другие. Не знаю уж, сами они поставили щиты или просто владели амулетами. Понятия не имею. Я просто не смог оставить остальных людей в этом зале ждать того глотка воздуха, с которым они вдохнут стекло.

Творить заклятья не так уж и сложно, когда понимаешь, что делать. Я чуть изменил собственный щит, подцепил получившееся дрожащее марево и набросил его на зал, будто легчайшую ткань. Плечо тут же запульсировало болью: отдал слишком много сил, которые уходили на заживление раны. Зато все, что находилось в воздухе, застыло.

Нет, все-таки красиво...

Наверное, я со стороны тоже выглядел красиво. Выпрямился, чуть подался вперед, легко притопнул ногой — и взлетел, окруженный слабым сиянием щита и блеском оседающего на нем стекла. Чужое заклятье делало всё, что не соприкасалось с полом или стенами, невесомым — вот этим я и воспользовался, направляясь туда, где под потолком завис виновник случившегося. Его силуэт был вполне различим в переливающемся мареве.

Ребенок. Обычный человеческий ребенок, мальчишка, распахнувший рот от изумления и осознания собственной силы. Я улыбнулся ему, получил неуверенную ухмылку в ответ. Потрепал по пушистой макушке и чуть толкнул вниз, заставляя опуститься на пол.

Странное поведение, хвалить за такую беду, да, но мальчишка мне понравился. Я уже понял, что он просто хотел пошутить над всеми этими людьми, опрокинуть чашу, чтобы женщины завизжали, а мужчины возмущенно нахмурились. Смешная, безвредная выходка — толстое стекло вряд ли бы даже треснуло от падения. Ну поругали бы, и только. Надо будет его запомнить — из таких вот детей порой вырастают прекрасные друзья-по-игре. Яркие, сильные, готовые идти на риск и получать от него удовольствие.

Вот уж мальчишка не ожидал, что именно в этот момент в нем проснется дар.

А еще я не был самоубийцей. Пугать того, чья магия только-только проявилась, переполняя сейчас крохотное тело? Я еще хочу поиграть! Пусть даже установленные мною правила игры сейчас требуют почти невозможного.

Вскинуть руки, прикрыть глаза. Так проще сосредоточиться, вплести в заклятье образ того, что оно должно собрать. И стеклянное крошево дрогнуло, зашевелилось, тонкими струйками стекаясь ко мне. Я почти слышал, как замершие люди выдыхали, видя, как утекает от их лиц смерть, как очищается воздух. Но куда громче звучал тончайший шелест, с которым осколки притирались друг к другу.

Теперь — другое. Влага, все то, что было в чашах и выплеснулось наружу, и — так уж выходит — кровь. Второй шар, полупрозрачный, с алыми разводами, накрыл стекло, окутал собой. Я огляделся, выискивая свободное место, и резким движением кисти отправил все это в стену, где оно мгновенно замерзло, уже не представляя никакой опасности.

Все, дело сделано. Теперь только опуститься на пол и устоять на ногах: вернувшаяся тяжесть легла на плечи невозможным грузом, заставляя сжать зубы. Кажется, переборщил...

В зале уже мелькали фигуры в темных костюмах, скрипело стекло на полу, слышались стоны и крики. Я был вроде бы здесь и не здесь. Кивал кому-то, отвечал на благодарности, пожал руку — кажется, капитану. Реальной была только дергающая боль в никак не заживающем плече, озноб и усталость. И неожиданно накинутое на спину что-то теплое, пахнущее табаком и немного чем-то горьковатым.

Я удивленно моргнул, понял, что каким-то образом уже дошел почти до выхода, на плечах у меня чужой пиджак, а рядом стоит гном, недовольно кривя губы.

— Дурни, — негромко, но весомо заметил он. — Благодарности их тебе сейчас... Совсем плохо? До каюты сам дойдешь?

На неуверенный кивок он хмыкнул и пошел вперед, указывая дорогу. Копна жестких даже на вид волос маячила впереди, пока я шел за ним, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги. Остановился, когда гном впереди замер, возясь с замком, привалился плечом к стене и закрыл глаза, проваливаясь в черноту.

***

Если я и потерял сознание, то все-таки ненадолго. Не успел даже соскользнуть вниз, только пошатнулся и выпрямился, проходя следом за гномом в каюту. Там было слишком просторно — лично я предпочел бы крохотный закуток, где до дивана два шага. А так шагов пришлось сделать куда больше, и только потом появилась возможность почти упасть, роняя голову на спинку.

— Ну-ка, выпей, прежде чем спать, — сурово велели рядом.

Приоткрыв глаза, я сжал сунутую в руки кружку.

Ну да, кто бы сомневался — чай. Почему-то гномы, встретившись с людьми, тут же переняли у них традицию пить чай. Только заваривали его до абсолютной черноты, такой крепости, что ложка стояла. А в эту кружку гном еще и сахара не пожалел положить, так что я пил, одновременно кривясь от приторной сладости и жуткой горечи. Внутри потихоньку разливалось тепло, и даже плечо наконец утихло.

Наклонившись, я поставил кружку на пол. Гном чуть поодаль говорил с молоденькой гномкой. Кажется, это их я видел в порту. И гномка эта, кажется, была в зале — их коренастые крепкие фигуры трудно спутать с какими-то еще. Выходит, я и им жизнь спас?

Слов я уже не слышал, только по губам прочитал смутно: «эльф», «игра».

Забрался на диван с ногами, свернулся клубком, натягивая на плечи съехавший пиджак. Кто-то подошел, укрыл еще чем-то. Благодарности не дождался: я засыпал, оставив все на завтра. Гнома, его помощь, людей, корабль... Завтра.

А сегодня неплохая игра вышла.

1108
RSS
08:39
Мне эта зарисовка понравилась. Очень молодая. С традиционным взглядом на эльфов и очень человеческим ощущением радости бытия. Только у людей ЭТО не постоянное ощущение… Но если уж поймаешь за хвост
Кое-где можно, на мой взгляд, убрать пару личных местоимений. Поработать над стилистикой. Но вещь цельная.
22:05
Спасибо! От таких комментариев прямо руки чешутся дальше писать
Эльфов у меня в ближайшее время будет много — как-никак, все лето про них писала. Интересно, как будут в глазах читателя разниться мои взгляды на них =)

С местоимениями — вполне возможно, первый опыт. Чувствую, позже вычитаю, подчищу еще. А вот со стилистикой — можно подробней, хоть в двух словах? ^^' Мне текст кажется немного суховатым, отрывистым, что ли… Вы об этом?
15:28
Согласна. Отрывисто кое-где. Но моё мнение -моё, а ваше имеет больше прав на существование.Я далеко не всегда так благостно-добра. Если человек пишет только для себя, то уровень совсе не важен. Это эмоциональный выплеск и такой выплеск многим сохраняет душевные силы и здоровье.
Но если вещь для других, то я буду нагло требовательна к языковому уровню, грамматике, наличию замысла и его выполнению на мой взгляд, который может не совпадать с авторским. Тогда это не мой автор.:)) И писание-огромная работа. Датские стихи могут быть. Но это не стихи, а «датские стихи». Разница понятна?:))
23:21
Мне, пожалуйста, нагло и требовательно =D
Потому что не знаю уж, для кого я пишу, — каких-то особых целей это не преследует, — но совершенствоваться в этом деле однозначно хочется. И «датских» текстов писать не хочется Х) И с отрывистостью надо бороться…
А обидеть не бойтесь) Я к критике отношусь исключительно положительно, а любимейшая моя бета заставляла меня саму искать ошибки, еще и люлей отвешивала, если я сходу не видела. Чем и живу до сих пор: правописание она мне изрядно подтянула!
08:51
Волшебный Чудесный рассказ!
22:06
Спасибо! Надеюсь, дальше будет еще волшебства ^^
21:09
Жду продолжения
13:09
Пойду куда послали